Когато Шекспир нарича някого „ейсоре“ (eyesore), той не просто коментира модата му. В ранно-модерния английски думата носеше мощен двоен заряд: визуално отблъскващ и морално отвратителен. Това е термин, който слива естетична отвратителност с етично осъждение.
Думата „ейсоре“ (eye + sore) буквално означава „рана на окото“ – нещо, което натоварва зрението. В شекспировото време хуморната теория свързваше физическото зрение с моралното възприятие; „ейсоре“ беше пleta на социалното тяло. Днес терминът оцелява предимно в естетичен смис (развалян сграда, ядосан билборд), но моралният подтон стои, когато описваме корупция, лицемерие или мразен закон като „ейсоре“.
Използването на Шекспир ни напомня, че в неговия свят да бъдеш видян е да бъдеш съден, и погледът никога не е неутрален. „Ейсоре“ не е просто неприятен за гледане; това е нарушение на естествения, Божествен ред.